—Я сейчас расскажу тебе что-то, что я услышал об одном из твоих друзей.

— Подожди минутку, — ответил Сократ. — Прежде, чем ты расскажешь мне что-то, это должно пройти тройной фильтр. Прежде, чем говорить о моём друге, ты должен профильтровать то, что ты собираешься рассказать. Первый фильтр — правда. Скажи, ты абсолютно уверен, что это правда?

— Нет, — ответил знакомый, — я сам услышал об этом от других.

— Значит, ты не уверен, что это правда. Теперь второй фильтр — добро. То, что ты собираешься рассказать о моём друге, содержит что-то хорошее?

— Наоборот. Это что-то очень плохое.

— Итак, ты хочешь сказать мне нечто, что может оказаться неправдой, да ещё и что-то плохое. Третий же фильтр — полезность. Смогу ли я лично извлечь какую-либо пользу из сказанного тобой?

— В общем-то, нет, — ответил знакомый.

— Что ж, если то, что ты хочешь мне рассказать, ни правдивое, ни хорошее, ни полезное, то зачем мне это знать?

Так Сократ и не узнал, что Ксантиппа изменяла ему с лучшим другом.

Взято отсюда: http://pritchi.ru/id_1297

Понятно, что другие страны судя по всему активно работают — Южная Корея как пример. А им Олимпиаду-2014 не дали.

И чтобы просто оставаться на месте, надо быстро бежать вперед.

Главный вопрос — все выводы ограничатся кадровыми решениями или в ожидании Сочи будут структурные перемены?

Что ни фраза, то атака или контратака — этот отрывок — любимое место yezzzblog.

Пришла женщина оплатить квитанцию с АТС.

Кассир, увидев квитанцию, начала убеждать женщину не платить – «это за радиоточку за пять месяцев вперед – ни в коем случае не платите, они там миллионы собирают, а Вы этой точкой не пользуетесь».

Через пять минут разговора женщина приняла решение «не платить!» — развернулась и ушла.

Забавно. АТС ведь считает почту своим партнером, если доверяет оплату своих услуг принимать.

Тут можно и призадуматься о своих партнерах — они всегда встают на нашу сторону в разговорах с другими людьми?

В случае разгерметизации сначала наденьте маску сами, а потом помогите другим.

И что происходит на самом деле?

«3 октября 1974 г. самолет, на борту которого было 53 пассажира, и экипаж в составе 12 чел., шел на снижение с высоты 11 000 м перед тем, как совершить посадку в Мехико, когда неполадки в системе наддува вызвали подъем «высоты в кабине» до 8000 м. Кислородные маски автоматически развернулись, как только «высота в кабине» достигла 4000 м, и один из бортпроводников отдал распоряжение пассажирам надеть кислородные маски. Но и на этот раз только двое пассажиров (выделено мной) правильно надели свои маски и включили подачу кислорода. Другим пассажирам бортпроводники должны были помочь это сделать. К счастью, все, кто находился на борту самолета, кроме одного бортпроводника, не потеряли сознание.»

Вывод первый: часто люди не могут позаботиться даже о самих себе.

Вывод второй (менее очевидный): часто в жизни и бизнесе помощь другому означает отсрочку или отказ от исполнения своих непосредственных обязанностей. И если провал случился именно по этой причине, то какая разница — помог ты другому или нет?

Всем военнообязанным и тем, кто «в запасе», — чтобы случайно не стал профессиональным.

Вот к чему это приводит – сугробы выше головы )

Вариант 1 — начать действовать.

Вариант 2 — забыть об ожидаемом (до тех пор, пока оно само о себе не напомнит).

«У твоего друга действительно проблема», — сказал дон Хуан, смеясь.

Я хотел продолжать рассказывать ему обо всех «ужасных» вещах, которые сделал ребенок, но он прервал меня.

«Нет нужды говорить дальше об этом бедном мальчике», — сказал он. — «нет нужды ни для тебя, ни для меня рассматривать его поступки так или иначе в наших мыслях».

Его манера была прямой, и его голос был тверд, но затем он улыбнулся.

— Что может сделать мой друг? — спросил я.

— Наихудшая вещь, которую он может сделать, это заставить ребенка согласиться с ним, — сказал дон Хуан.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что отец ребенка не должен его шлепать или пугать в тех случаях, когда тот ведет себя не так, как хотелось бы отцу.

— Но как он может научить его чему-либо, если он не будет с ним тверд?

— Твой друг должен найти кого-нибудь другого, кто бы шлепал ребенка.

— Но он не может позволить никому тронуть своего мальчика! — сказал я, удивленный его предложению.

Дону Хуану, казалось, понравилась моя реакция, и он засмеялся.

— Твой друг не воин, — сказал он. — если бы он был воином, то он бы знал, что наихудший вещью, которую можно сделать, будет противопоставить себя человеку прямо.

— Что делает воин, дон Хуан?

— Воин действует стратегически.

— Я все же не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Я имею в виду, что если бы твой друг был воином, то он бы помог своему ребенку остановить мир.

— Но как мой друг может сделать это?

— Ему нужна была бы личная сила. Ему нужно было бы быть магом.

— Но он не маг.

— В таком случае он должен использовать обычные средства для того, чтобы помочь своему сыну изменить идею мира. Это не останавливание мира, но это подействует так же.

Я попросил его объяснить свои слова.

— Если бы я был твой друг, — сказал дон Хуан, — то я бы начал с того, что нанял бы кого-нибудь, кто бы шлепал маленького мальчика. Я пошел бы в городские трущобы и нанял бы наиболее страшно выглядящего человека, которого бы смог найти.

— Чтобы испугать маленького мальчика?

— Не просто для того, чтобы испугать мальчика, дурень, этот парнишка должен быть остановлен. Но этого не произойдет, если его будет бить собственный отец.

— Если кто-либо хочет остановить других людей, то он всегда должен быть в стороне от того круга, который нажимает на них. Таким образом, он всегда сможет управлять давлением.

Идея была необычной, но каким-то образом она находила во мне отклик.

Дон Хуан подпирал подбородок левой ладонью. Его левая рука была прижата к груди, опираясь на деревянный ящик, который служил низеньким столом. Его глаза были закрыты, его глазные яблоки двигались. Я чувствовал, что он смотрит на меня через закрытые веки. Эта мысль испугала меня.

— Расскажи мне еще, что должен делать мой друг со своим мальчиком.

— Скажи ему, пусть он пойдет в городские трущобы и очень тщательно выберет мерзко выглядящего подонка, — продолжал он. — скажи ему, пусть он берет молодого, такого, в котором еще осталась какая-то сила.

Дон Хуан обрисовал затем странную стратегию. Я должен был проинструктировать своего друга о том, что нанятый человек должен следовать за ним или ждать его в том месте, куда он придет со своим сыном. Этот человек в ответ на условный сигнал, который будет дан после любого неправильного поведения со стороны ребенка, должен был выскочить из укромного места, схватить ребенка и отшлепать его так, чтоб тот света не взвидел.

— После того, как человек испугает его, твой друг должен помочь мальчику восстановить его уверенность любым способом, каким он сможет. Если он проведет эту процедуру три-четыре раза, то я уверяю тебя, что ребенок будет иметь другие чувства по отношению ко всему. Он изменит свою идею мира.

— Но что, если испуг искалечит его?

— Испуг никогда никого не калечит. Что калечит дух, так это постоянное имение кого-нибудь у себя на спине, кто колотит тебя и говорит тебе, что следует делать, а чего не следует делать.

— Когда этот мальчик станет более сдержанным, ты должен сказать своему другу, чтобы тот сделал для него еще одну, последнюю вещь. Он должен найти какой-либо способ, чтобы получить доступ к мертвому ребенку, может быть в больнице или в конторе доктора. Он должен привести туда своего сына и показать ему мертвого ребенка. Он должен дать ему разок дотронуться до трупа левой рукой в любом месте, кроме живота трупа. После того, как мальчик это сделает, он будет обновлен. Мир никогда не будет тем же самым для него.

Такие попытки приводят к разным последствиям. Особенно при действии «в лоб».

Чаще всего, к сопротивлению и конфликту — скрытому или явному.

Некоторым удается «ускользнуть» или искусно притвориться.

В какой-то момент кажется, что человека изменить невозможно.

Так может быть начать менять вместо него самого ситуацию его жизни так, чтобы он сам захотел меняться?

Не знаю ответа…

Пришла пора себя ограничивать.

А он сидит и молчит – иногда отделывается короткими «пустыми» репликами.

В качестве одного из последних вариантов можно попробовать «перемолчать» – озвучить открытый вопрос по основной теме и умолкнуть.

Задача – промолчать до тех пор, пока он не ответит или предложит закончить встречу.

цитата из «Сатирикона» Петрония, написанного в период 54-68 гг. н.э. (по книге «Гений места» Петра Вайля)